Slate France: Франция и Россия заинтересованы в сближении, но на каких основах?

Версия для печати
0
0
0

Slate France не сомневается во взаимной заинтересованности в сближении позиций по важнейшим международным проблемам Франции и России. Но задается вопросом на каких условиях и позициях?

ентябре в ООН Франсуа Олланд назвал коалицию в Сирии с участием России «возможной, даже желанной, необходимой». Но при одном условии: ее целью должна быть борьба с терроризмом и формирование в Дамаске временного правительства без Башара Асада. «Нельзя заставить работать вместе жертв и палача», — добавил он. То есть, он ответил отказом на предложение Владимира Путина о формировании широкой коалиции.

Менее двух месяцев спустя расклад кардинально изменился. Президент отправился в дипломатическое турне, чтобы убедить американского (24 ноября) и российского коллег (26 ноября) в «возможности и необходимости» коалиции. Толчком к этому повороту во французской дипломатии стали парижские теракты. Пусть министр иностранных дел Лоран Фабиус утверждает, что это Россия изменила позицию, прошлое «ни, ни» (ни Башара, ни ИГ), которое некогда было принципом французской дипломатии, уступило место приоритету. ИГ — наш враг, заявил Франсуа Олланд в Версале.

Как бы то ни было, с конца сентября российская позиция действительно претерпела изменения. Российская авиация направила удары на ИГ, а не только на противников Асада, которые в начале кампании были для нее приоритетной целью. Москва считает эту переориентацию тем более приемлемой, поскольку, по ее мнению, она уже достаточно укрепила положение Башара Асада.

и французская, и российская стороны заинтересованы в сближении. Остается лишь понять, на каких основах. «Если Россия войдет в коалицию, она будет бомбить только ИГ», — заявил министр обороны Жан-Ив Ле Дриан (Jean-Yves Le Drian). Но он, наверное, слишком забежал вперед. Одним из камней преткновения венских встреч по урегулированию сирийского кризиса являются разногласия по списку движений, которые считают «террористическими» Россия и Иран с одной стороны, и арабо-западная коалиция — с другой. Первые называют террористами всех противников Асада, будь то светские или религиозные течения. У вторых же номенклатура заметно сложнее. Разногласий (официально) нет только по Исламскому государству.

Могут ли Франсуа Олланд и Владимир Путин прийти к компромиссу по судьбе Башара Асада? По этому вопросу французская позиция изменилась, но произошло это не после терактов 13 ноября. На смену лозунгу «Асад должен уйти!», который возник в самом начале мирных демонстраций в Дамаске в 2011 году, пришли более гибкие формулировки: «Асад не может быть частью решения», «уход Асада будет затронут в тот или иной момент», «Асада нужно нейтрализовать». Последнее заявление президента Республики прозвучало следующим образом: «Асад не может быть выходом».

В Париже убеждены, что российская поддержка президента Сирии носит чисто тактический характер. Это разменная монета, которую могут пустить в ход, если Россия будет уверена в преемственности сирийского государства и сохранности своих стратегических интересов. Иран в свою очередь куда более решительно настроен на поддержку Асада, хотя Владимир Путин и аятолла Хаменеи подчеркнули «единство точек зрения Москвы и Тегерана» во время визита президента России 23 ноября. До встречи с Франсуа Олландом российский лидер решил убедиться в прочности альянса с Ираном.