The Guardian: Наращивание военного потенциала США в Европе ставит крест на оборонном проекте Брюсселя

Версия для печати
0
0
0

Наращивание военного потенциала США в Европе в ответ на «российскую агрессию» означает конец европейского оборонного проекта.

В то время как избиратели Нью-Гэмпшира, невзирая на снег, принимали участие в «великом торжестве американской демократии», министр обороны США устанавливал ряд требований по расходам на 2017 год, пишет обозреватель The Guardian Мари Дежевски.

На прошлой неделе в Вашингтоне глава Пентагона Эштон Картер сказал, что в свете «российской агрессии» намерен просить четырехкратного увеличения расходов на вооруженные силы США в Европе. Финансирование борьбы с ИГИЛ, напротив, должно быть увеличено на 50%. Таким образом, с точки зрения Пентагона, угроза со стороны России внезапно становится даже более серьезной, чем со стороны ИГИЛ.

Именно так думают в Пентагоне, который меняет стратегию, остававшуюся на удивление устойчивой в течение президентства Барака Обамы. Еще до его избрания в некоторых европейских кругах возникло беспокойство по поводу того, что он станет первым президентом подлинно послевоенного периода (после холодной войны) — Обама слишком молод, чтобы помнить Вторую мировую войну, и мыслит более глобально, в перспективе выходя за пределы атлантизма.

Так оно и оказалось, ведь с первых дней своего пребывания в Белом доме Обама, казалось, проявлял интерес к чему угодно, но не к Европе. Он начал президентство с призывом, обращенным в Каире к мусульманскому миру, с инициативы, которая была сорвана Арабской весной и ее последствиями, но отчасти спасена прошлогодним ядерным соглашением с Ираном. У него не было выбора, кроме как противостоять растущей конкуренции со стороны Китая, и он положил конец полувековому отчуждению США и Кубы. Однако Европу Обама во многом предоставил самой себе. Когда Франция и Великобритания вмешались в военный конфликт в Ливии, США проводили «лидерство из тыла». Большинство оставшихся в Европе американских войск, как стало известно в прошлом году, должны были ее покинуть. На ранних стадиях украинского кризиса Вашингтон также не воспринимал эти события как противостояние в духе холодной войны.

Нынешняя политика Госдепа проводилась (яростно, но без особого эффекта) Викторией Нуланд; санкции против России были согласованы и скоординированы с ЕС. Все это время — несмотря на призывы киевского правительства — Обама держался от конфликта на почтительном расстоянии. Конгресс всколыхнулся, предлагая отправку оружия, но Обама мудро воспротивился. Америка, подразумевал он тем самым, в этой схватке не участвует.

В последние месяцы президентства Обамы эта стратегия претерпела изменения. Дополнительные средства на оборону Европы предназначены для новых баз и оружейных складов в Польше и странах Балтии. Возрастет число учений для местных войск НАТО, будет больше новейших технических средств и маневров.

Увеличивая расходы на усиление военного присутствия в Европе, США посылает враждебные сигналы России в то самое время, когда для этого за весь прошедший период существует меньше всего оснований. Почти два года прошло с тех пор, как Россия присоединила Крым, и 18 месяцев с момента крушения MH17. Боевые действия на Восточной Украине отгремели; свидетельств нынешней материальной поддержки Россией антикиевских повстанцев нет, и существует, по крайней мере, перспектива того, что вторые мирские договоренности будут выполнены, а Украина (за исключением Крыма) сохранит территориальную целостность.

На сирийском направлении Россия вступила в войну против ИГИЛ и помогла организовать единственный существовавший там дипломатический процесс, согласившись с возможным уходом президента Башара Асада. Постоянная поддержка Москвы также имеет решающее значение для осуществления ядерной сделки с Ираном. Первая реальная перспектива улучшения отношений России и Запада со времен неудачной «перезагрузки» 2009 года выглядит так, будто она была уничтожена, не успев начаться.

Более того, предоставляя дополнительные средства конкретно Польше и новым членам НАТО, США посылают еще два сигнала. Во-первых, Вашингтон хочет дать понять, что готов нести непосредственную ответственность за безопасность этих стран. А это не только оставляет их вообще без какого-либо стимула нормализовывать отношения со своим гигантским соседом. Это неизбежно усилит у России чувство собственной незащищенности и вызовет новый виток того, что мы когда-то называли гонкой вооружений. Здесь нельзя исключать и наращивания ядерного потенциала.

Также ЕС и европейские страны НАТО в очередной раз смогут отложить дело столь необходимого обеспечения оборонной самодостаточности. Уже казалось, что обособленность Обамы уже начинала оказывать свое влияние, Европа начала разрабатывать собственный закон об обороне, увеличивать расходы, вести диалог с Россией о взаимной безопасности. Однако сейчас Европе придется вернуться к прежним «разобщенным и беззаботным методам», и кто бы ни стал следующим президентом США, он вряд ли будет меньшим атлантистом, чем Обама.