Le Figaro: Миграционный кризис или почему Шенгенская зона уже в прошлом

Версия для печати
0
0
0

В то время как Европейский совет обсуждает миграционный кризис и возможный "брексит" публицист и историк Максим Тандонне на страницах Le Figaro выражает уверенность, что Европа не в полной мере осознает масштабы происходящего, и что Шенгенская зона уже мертва.

Массовое движение населения из Центральной и Восточной Европы на запад в 1989 году указали на грядущий распад Советского Союза. Сейчас же приток более миллиона мигрантов в ЕС за 2015 год (в 2016 году этот процесс, по всей видимости, только усилится: с начала года их уже насчитывается 80 000) может предрекать новые монументальные потрясения, которые на этот раз коснутся уже Западной Европы.

С 1990-х годов Европейский Союз опирался на два столпа: единую валюту и свободное движение людей в так называемой Шенгенской зоне. Возможность беспрепятственно путешествовать в пределах Шенгенского пространства стала плодом титанических усилий. Причем шли они в несколько этапов: Шенгенское соглашение 1990 года, Маастрихтский договор 1992 года, Амстердамский договор 1992 года, Лиссабонский договор 2007 года. Система работает на основе общих норм и законов, директив и постановлений, которые подготавливаются Европейской комиссией, а затем утверждаются квалифицированным большинством Советом министров и Европейским парламентом. Эти европейские правила по границам, визам, иммиграции и убежищу интерпретируются обладающим широким влиянием Судом ЕС. Так, постановлением от 2010 года он запретил Франции проводить проверку документов в 20-километровой полосе от ее границ. А в 2011 году он запретил государствам принимать какие-либо карательные меры просто за факт нелегального нахождения на их территории.

Но эта гигантская юридическая конструкция сегодня разваливается на части под ударами последних событий. Она опиралась на существование общей границы, которая должна обеспечивать контроль над миграционными потоками для всех государств-членов Шенгенского пространства. Но в хаотической ситуации 2015 года Европа не стала ее защищать. Это решение получило отражение в призывах высокопоставленных руководителей Евросоюза «распахнуть объятья» мигрантам и ввести «квоты» на их размещение, как предложила Ангела Меркель. Европейский Союз охвачен паническими настроениями, испытывает противоречивые эмоции, настежь распахнул свои двери и окончательно перестал применять на практике основополагающие правила: прием беженцев, но отнюдь не нелегальных мигрантов.

Все это запустило потенциально роковой процесс: отчаянную гонку за национальными решениями. Германия, Австрия, Дания, Швеция, Словения и Венгрия восстановили контроль на национальных границах. Европейское постановление от 15 марта 2006 года («шенгенский пограничный кодекс») с поправками от 2013 года официально запрещает подобные действия для решения миграционных вопросов. Поэтому сегодня принцип свободного движения и его юридические основы катятся в пропасть. Более того, заявлениями о квотах для беженцев Австрия нарушает европейское право, как и «гуманитарная сверхдержава» Швеция, которая намеревается выдворить 80 000 мигрантов. Такая хаотическая обстановка вновь вызывает к жизни острую напряженность, которая раздирает Центральную Европу вокруг Германии. Экстремистские партии набирают силу повсюду. Миграционный хаос подталкивает Великобританию к выходу из ЕС, Греция становится козлом отпущения, собирая обвинения в неспособности обеспечить пограничный контроль. Существует реальная опасность политической дестабилизации Европы и прихода к власти националистических режимов.

Только вот нет никаких оснований полагать, что развал Шенгенского пространства в состоянии урегулировать миграционный кризис. Единственное его потенциальное воздействие заключается в том, что новоприбывшие (на время) будут заблокированы в Греции и Италии, а две эти страны окажутся брошенными на произвол судьбы. Нынешняя трагедия свидетельствует о провале определенной концепции Европы. Она на протяжении многих десятилетий шла по ультрабюрократическому процедурному пути с упором на общие нормы и санкции. Но она не захотела стать сверхдержавой суверенных государств, которых объединяет общая политическая воля, сознание общей судьбы и способность воздействовать на свое окружение посредством военной коалиции.