Людмила Алексеева: Российские правозащитники нуждаются в западной помощи больше, чем когда-либо

Версия для печати
0
0
0

В колонке для издания The Washington Post председатель Московской Хельсинской группы Людмила Алексеева ищет поддержки у "западных спонсоров, инвестировавших в область прав человека в России".

В этом году исполняется 25 лет со дня распада Советского Союза и возрождения России. Одной из наиболее примечательных особенностей этого возрождения стало быстрое создание, после 70 лет советских репрессий и атомизации, большого, активного и эффективного гражданского общества в России. История правозащитного движения в России это и история моей жизни, потому что я была диссидентом в советскую эпоху, а сегодня с гордостью возглавляю Московскую Хельсинскую группу, старейшую правозащитную организацию, работающую в России.

В 1990 гг. наша страна была бедной, и правозащитные организации не могли найти себе финансирование в России. Нам повезло заполучить западных спонсоров, которые поддерживали нашу работу. Даже когда Россия встала на ноги, во многом благодаря резкому росту цен на нефть, нам по-прежнему было нелегко найти финансовую помощь в России для работы в области прав человека. Для этого было много причин, не последней из которых было то, что потенциальные спонсоры не хотели рисковать гневом Кремля, поддерживая потенциально щекотливые проекты.

За 15 лет нахождения Владимира Путина у власти Кремль постарался представить ценности защиты прав человека как чуждые России, особенно это стало очевидным после событий на Украине два года назад. Критика правительства приравнивается к нелояльности или, что еще хуже, предательству. В соответствии с законом, принятом в 2012 г., более 100 правозащитных групп, получающих даже незначительное иностранное финансирование, были обозначены как "иностранные агенты", что в России может означать только одно - "предатели".

Продолжением этой охоты на ведьм стал прошлогодний закон о запрещении "нежелательных" иностранных организаций, которые якобы подрывают обороноспособность России, ее безопасность и конституционный порядок. Целью этого шага является изолирование российских правозащитников и углубление пропасти между Россией и Западом.

Сегодня только ничтожно малое количество спонсоров готовы продолжать финансирование работы по защите прав человека в России. Это легко понять. Все спонсоры хотят видеть результаты своих инвестиций, но каких результатов можно ожидать здесь, где, как кажется, опускается новый "железный занавес"? Кто хочет, чтобы на их совести осталось то, что лидер правозащитной группы, которую они поддерживают, оказался в заключении или того хуже?

У меня нет ответов на трудные вопросы, но я отказываюсь терять надежду. Также поступают сотни активистов, готовые рискнуть всем - своей свободой, своими семьями - ради продолжения работы по защите прав человека в России. Спонсоры должны найти способы поддержать их.

Если бы сегодня я встретилась со всеми западными спонсорами, инвестировавшими в права человека в России, я бы поблагодарила их за доверие, которое они оказали нам 25 лет назад, в начале надежд, и попросила бы их не оставлять своих российских партнеров теперь, когда начинаются трудности.