The Nation: Уильям Браудер и его "Закон Магнитского" приватизировали американскую внешнюю политику

Версия для печати
0
0
0

По мнению The Nation, ультра-богатые иностранные граждане могут трансформировать свою личную вендетту против зарубежных правительств в американские законы.

В 2009 г. Сергей Магнитский, российский сотрудник британского хедж-фонда Уильяма Браудера, умер в российской тюрьме при, как широко отмечается, подозрительных обстоятельствах. Браудер, американец по происхождению, отказавшийся от своего гражданства в 1998 г., начал отлично разрекламированную кампанию, которая предположительно проливает свет на коррупцию в российском правительстве, якобы ставшую причиной смерти Магнитского.

За годы после смерти Магнитского Браудер, внук бывшего председателя Коммунистической партии США Эрла Браудера, значительным образом видоизменил свою позицию: от ярого сторонника Владимира Путина, аплодировавшего тюремному заключению Михаила Ходорковского, до лоббиста, устроившего крестовый поход в защиту "прав человека".

Непрестанное лоббирование Браудера в Вашингтоне привело к принятию в 2012 г. "Закона Магнитского", который ввел санкции в отношении лиц, якобы причастных к смерти россиянина. Принятие данного закона сигнализировало о резком ухудшении американо-российских отношений, к тому же вскоре после этого российское правительство наложило запрет на усыновление американцами российских детей.

Недавно вниманию общественности был представлен новый фильм российского режиссера Андрея Некрасова "Закон Магнитского: За кулисами", который ставит под сомнение версию событий в изложении Браудера и поднимает вопрос о возможности для богатого владельца хедж-фонда влиять на Конгресс США. В самом прямом смысле то, что Браудер добился при помощи "Закона Магнитского", является приватизацией американской внешней политики.

При показе фильма в "Музее журналистики и новостей" (Вашингтон) легендарный журналист Сеймур Херш заявил, что фильм имеет большое значение для "разрушения мифа". Легионы Браудера из числа сторонников неокосерватизма - некоторые из которых присутствовали на показе фильма - пытались изобразить Некрасова в качестве пешки российской разведки или, по словам одного из них, "пехотинца пропагандистской войны".

Тем не менее, учитывая содержание предыдущих фильмов режиссера о роли Путина в войнах в Грузии и Чечне, подобные обвинения трудно воспринимать всерьез. Некрасов называет себя "критиком российских властей", но, по его словам, "Запад допустил ошибку, приняв "Закон Магнитского", основываясь на выдуманной истории".

То, что фильм, в конце концов, вообще был показан, само по себе целая история. В апреле Браудер смог заблокировать демонстрацию фильма для группы европейских парламентариев в Брюсселе. Его адвокаты также успешно воспрепятствовали показу фильма в Норвегии и в эфире немецко-французской телерадиокомпании Arte. После просмотра ленты становится понятным, почему Браудер и его адвокаты пошли на такие усилия.

В свете полемики, затронутой фильмом, возможно, стоит задаться вопросом, является ли законодательная инициатива, такая как "Закон Магнитского", верным ответом на нарушения прав человека за рубежом. Картина Некрасова ясно дает понять, что "Закон Магнитского" был принят исключительно на основании обвинений со стороны одного человека. Возникает следующий вопрос: смогут ли теперь ультра-богатые иностранные граждане, подобные Браудеру, превращать свою личную вендетту против зарубежных правительств в закон?

В связи с этим фильм оказал большую услугу, когда поинтересовался, как получилось, что американские и европейские должностные лица купились на историю Браудера, не проявив даже малейшей осмотрительности? Законодатели из США и Европы, слепо принявшие на веру версию Браудера, выглядят во всей этой истории, в лучшем случае, доверчивыми.

Необходима повторная перепроверка в СМИ и конгрессменами основания "Закона Магнитского" и версии Браудера, прежде чем на стол президента США ляжет принятая недавно Конгрессом глобальная версия этого законодательного акта ["Акт о глобальной подотчетности в области прав человека"]. В противном случае, мы рискуем дать старт еще одному разрушительному циклу санкций и контрсанкций, которые не приведут ни к чему хорошему.