Эксперт Le Monde: "Погрешности в предвыборных опросах обернутся новыми сюрпризам" во Франции

Версия для печати
0
0
0

Старший профессор политических наук Жан-Ив Дормажен отмечает в публикации Le Monde, что опросы общественного мнения продолжают чрезмерно представлять высшие социальные группы.

Можно ли верить предвыборным опросам? Ведь они не указывали на победу консерваторов на последних выборах в Великобритании, Брексита и Дональда Трампа над Хиллари Клинтон. Наконец, прогнозы накануне недавних праймериз правых, в том числе накануне голосования, оказались весьма далекими от итогового результата.

Такой разрыв между опросами и действительностью не может объясняться исключительно числом неопределившихся избирателей или тех, кто изменил решение в последний момент: дело в том, что даже проводившиеся непосредственно в день голосования опросы в Великобритании сулили проигрыш сторонникам Брексита.

Эти «сюрпризы» (с точки зрения опубликованных прогнозов) объясняли по разному: «скрытые голоса», различия между показателями явки групп электората, нестабильность решений… Все это, без сомнения, способствует ненадежности избирательных прогнозов.

Искажение электората

Тем не менее здесь мне хотелось бы обсудить одну не менее серьезную проблему: перекосы, которые отражаются на качестве и представительности групп респондентов. Для этого я буду опираться на результаты исследований качества групп респондентов, которые использовали два крупнейших французских института (Kantar TNS и IFOP) на двух последних президентских выборах (в 2007 и 2012 годах).

Проблемы с представительностью этих опросов проявляются уже в подходе к формированию квот. Как известно, этот метод заключается в воссоздании миниатюрной картины населения на основании определяющих критериев. Институты отталкиваются от всего французского населения, хотя было бы логичнее и правильнее рассматривать лишь ту его часть, что внесена в избирательные списки.

Их подход не принимает во внимание тот факт, что процедура внесения в списки приводит к деформации электората. Так, например, в некоторых больших региональных метрополиях вроде Тулузы, Лилля и Бордо молодых людей в возрасте от 18 до 24 лет в избирательных списках втрое меньше, чем среди населения. Таким образом, не учитывающие этого институты придают втрое больший, чем нужно, вес этим молодым избирателям и их политическим взглядам.

Группа старше 65 лет недостаточно представлена

Как уже отмечалось, перед муниципальными выборами 2014 года это повлекло за собой недооценку волны правых и Национального фронта, в результате которой несколько недель спустя победа в Тулузе, например, досталась правым, хотя опросы ставили на первое место кандидата от социалистов.

Масштабы проблемы уменьшаются, когда речь идет об общенациональных группах, поскольку несоответствие структур населения и электората смягчается. Как бы то ни было, принятые институтами квоты ведут к недостаточной представленности возрастной группы старше 65 лет по той простой причине, что на этих людей приходится ощутимо большая доля в избирательных списках, чем среди населения.

Вторая проблема касается слишком большой неточности квот. Институты обычно используют три социально-демографических критерия: пол, возраст и профессия. Тем не менее возраст и принятые социальные характеристики слишком широки для обеспечения представительности.

Чрезмерная представленность высших слоев

Чтобы понять это, достаточно двух примеров. Первый касается построения категории пенсионеров, которое крайне плохо отражает действительность. Так, во время президентской кампании 2012 года «бывшие руководители и представители верхних категорий интеллектуальных профессий» занимали 25% в некоторых группах (у Kantar-Sofres это был средний показатель в пяти исследованиях с декабря 2011 по май 2012 года).

Проблема в том, что на бывших руководителей и представителей интеллектуальных профессий в действительности приходилось всего 7% пенсионеров. Получается, что их доля среди опрошенных была почти в 4 раза выше. В то же время на «бывших рабочих и служащих» приходилось 39% в соответствующей подгруппе респондентов, хотя для полной представительности их должно было быть 58%.

Столь плохо сформированная категория может лишь исказить настоящие взгляды и намерения пенсионеров. Кроме того, она способствует слишком широкой представленности высших слоев общества в целом. Похожие проблемы наблюдаются при рассмотрении категоризации избирателей по возрастным группам. Группа старше 65 лет не только слишком мала, но и содержит в себе слишком много людей относительного молодого возраста.

Слишком много людей с высшим образованием

Так, например, в 2007 году потребовалось бы удвоить число людей старше 80 лет для правильного их отображения. Причем тенденция недостаточной представленности старших возрастных категорий только усиливается на фоне увеличения числа онлайн-опросов по кампании 2017 года. На самом деле на людей старше 80 лет приходится 10% зарегистрированных в избирательных списках в 2012 году, а их политические взгляды выделяются на фоне остального населения, поскольку они куда активнее голосуют за кандидатов от правых.

Погрешность в представительности групп выходит на совершенно иной уровень, если принять во внимание не относящиеся к квотам переменные. Особый интерес здесь представляет уровень образования. В группах респондентов людей с высшим образованием намного больше, чем в среднем по электорату. Не исключено, что часть опрошенных завышают свою образованность.

Тем не менее масштаб расхождений так велик, что не оставляет сомнений в неверности составленных групп в связи с чрезмерным числом людей с высшим образованием. Так, например, хотя на людей с высшим образованием приходится около четверти электората (26%), в опросах их доля может достигать половины (порядка 45% у Kantar-Sofres с июля 2011 года по октябрь 2011 года).

Новые сюрпризы

Список погрешностей в группах респондентов можно было бы продолжить и в других направлениях. Так, они обычно включают в себя более активных, информированных и политизированных людей, чем в среднем среди населения. Сочетание всех этих перекосов не может не повлечь за собой определенных последствий. Разумеется, институты пытаются сбалансировать группы респондентов, чтобы те лучше соответствовали действительности.

Как бы то ни было, здесь мы имеем дело со всего лишь меньшим злом, и специалистам прекрасно известно, что все это не лучшим образом обеспечивает «представительность» полученных результатов. Кроме того, насколько мы знаем, указанные недочеты никто практически никогда не пытается исправить. Это касается, например, недостаточной представленности пожилых граждан.

Поэтому не стоит удивляться, если исследования, в которых слишком широко представлены образованные люди и представители верхних слоев, и недостаточно — простые и пожилые граждане, приведут к новым сюрпризам на выборах.