The Nation: Новая холодная война опаснее, чем ее предшественница

Версия для печати
0
0
0

Российско-американская разрядка все еще возможна, если Вашингтон правильно ответит на два фундаментальных вопроса национальной безопасности, полагает The Nation.

В 2014 г., когда разразился украинский кризис, раздавались предупреждения, что новая холодная война по нескольким причинам окажется опаснее своей 40-летней предшественницы. Политический эпицентр этой новой холодной войны находился на границах России, сначала на Украине, а затем в Прибалтике, тогда как ранее он имел место в далеком Берлине. Правила взаимного поведения, разработанные после Карибского кризиса 1962 г., сегодня исчезли, а ядовитую демонизацию российского лидера Владимира Путина невозможно сравнить с личными нападками на любого советского лидера, за исключением Сталина.

На международную обстановку влияют чрезвычайно опасные факторы, которые по большей части отсутствовали во время предыдущей холодной войны: ортодоксальные американские нарративы, некритически пропагандируемые господствующими СМИ, "факты" которых остаются сомнительными, но которые непосредственно влияют на выработку политики Вашингтона, которая, таким образом, может привести к войне с Россией.

К ним относятся обвинения в адрес России, неподкрепленные фактами, о вмешательстве Путина в президентскую кампанию в США в 2016 г. с целью помочь победе Трампа, о намерении России подорвать целостность выборов в союзных США европейских странах, о якобы имеющих место "военных преступлениях" России в Сирии против "умеренных повстанцев", в то время как проводимая под руководством США операция по освобождению иракского города Мосула подается в качестве "освободительной войны" против исламистских террористов. И, наконец, обвинения в адрес союзника Путина сирийского президента Асада в применении химического оружия против собственных граждан. До сих пор основные американские СМИ игнорируют расследование профессора Массачусетского технологического института Теодора Постола и других скептиков, которые сомневаются в подлинности доказательств этого "преступления". Если критики верны в своем предположении, что кто-то, кроме Асада, организовал химическую атаку, то вопрос, поднятый самим Путиным, приобретает все более зловещий оттенок: была ли это "провокация" предназначена для провоцирования прямого военного конфликта между США и Россией?

В результате, большинство наблюдателей, как в Вашингтоне, так и в Москве, теперь считают, что любые перспективы разрядки Трамп-Путин мертвы. Но еще остается надежда. Во-первых, несмотря на резкую риторику США и России в адрес друг друга, Трамп и Путин воздерживаются от личных нападок, что говорит о том, что каждый из них по-прежнему видит другого в качестве потенциального дипломатического партнера. Во-вторых, недавняя встреча Путина с госсекретарем Рексом Тиллерсоном в Москве свидетельствует о том, что обе стороны все еще смотрят в будущее и действительно продолжают негласное сотрудничество в отношении Сирии.

Сегодня перед Вашингтоном стоят два фундаментальных вопроса, на которые ему предстоит найти ответ. Первый: кто представляет собой главную угрозу для американской и международной безопасности - России или терроризм? Против всех доказательств, разума и реальных американских интересов доминирующий двухпартийный американский консенсус продолжает настаивать, что это Россия. Второй вопрос напрямую связан с первым. Путина регулярно обвиняют в поддержке Асада, а не в борьбе с терроризмом в Сирии. Путин давно ответил: если Асад будет отстранен от власти, произойдет коллапс государственной власти и распад армии, как мы наблюдали на примере Ливии и Ирака. Кто же тогда, интересуется Путин, будет непосредственно сражаться с ИГИЛ (организация, запрещенная в России)? До сих пор никто в Вашингтоне не смог ничего противопоставить этой логике: или в Дамаске будет Асад или "Исламское государство". Для России это экзистенциальный выбор, учитывая ту значительную угрозу, которую сирийская война представляет для ее национальной безопасности. И не только для России.