The Economist: "Нелинейная" война Дубовицкого-Суркова на Восточной Украине

Версия для печати
0
0
0

«Нелинейной» войной объясняет писатель Натан Дубовицкий то, как государства, скорее всего, будут бороться друг с другом в будущем, если они еще не начали это делать. Отдельные регионы или города будут образовывать временные коалиции, отделяться друг от друга в середине конфликта и искать новых союзников, пишет The Economist. Каждая сторона имеет свои цели, и они также могут быть гибкими. Война имеет много компонентов, из которых битва – это только один элемент. «Большинство понимает войну, как часть процесса», пишет Дубовицкий, - «которая не обязательно его самая важная часть».
Эти идеи Дубовицкий изложил в своем рассказе, опубликованном в марте, когда российские войска захватили контроль над Крымом. Но самой интересной деталью в данном случае является личность автора: считается, что под этим псевдонимом пишет Владислав Сурков, давний идеологический советник российского президента Владимира Путина. Рассказ Суркова стал довольно любопытным экзерсисом, однако он также представляет собой хороший сценарий для попыток Кремля вести войну на востоке Украины.
Характер российского вторжения на Украину говорит о достижениях российского государства при Путине. Сегодняшняя Россия считается мобилизационным государством, готовым развернуть полный спектр инструментов в условиях кризиса. На Украине это означает политику, которая сочетает в себе скрытые поставки оружия, боевиков-добровольцев призванных патриотическими организациями, олигархами и другими, пропаганду, производимой государственными СМИ, штрафные цены на газ и активизацию политических репрессий у себя дома. Официальные лица в Москве, которые хвастаются ведением нелинейной войны, даже если они не используют этот точный термин, говорят, что они используют те же инструменты, что американцы используют все время: сначала провоцируют протесты, и если это не работает, поддерживают их силой.
Преимущество такого подхода заключается в «возможности отрицать вину», как объясняет Дмитрий Горенбург из CNA Corporation, научно-исследовательского института, занимающегося вопросами политики и безопасности. Прежде всего, такой подход помогает России избежать введения новых американских и европейских санкций, которые будут направлены уже не против отдельных людей, а против целых отраслей экономики. Введенные санкции и страх перед их ужесточением уже оказали «сковывающее воздействие» на инвесторов, согласно данным МВФ, эксперты которого утверждают, что в этом году рост ВВП России будет равен нулю. Непрозрачность и запутанность путинской нелинейной войны на Украине также усложняет работу западных дипломатов, вызывая разногласия и замедляя поиски консенсуса.
Путин хочет добиться того, чтобы конфликт достиг нужных размеров: он должен быть достаточно масштабным, чтобы заставить Порошенко пойти на уступки, и не слишком масштабным, чтобы России пришлось вводить свои войска в восточные области Украины. Как объяснил Горенбург, Путин будет содействовать поставкам российского оружия, боевиков и денег на Украину в таких количествах, чтобы «ополчение не потерпело поражения и при этом добилось минимальных успехов».
Очевидная заинтересованность Путина в сохранении циклов сменяющих друг друга перемирий и переговоров свидетельствует о том, что он хочет законсервировать конфликт в том виде, в котором он существует сейчас, узаконив так называемые народные республики в Донецке и Луганске и подняв авторитет командиров ополчения, готовых выполнять приказы Москвы. Такая война — колебания между открытыми сражениями и политическими переговорами в отсутствие окончательного решения — очень напоминает другие замороженные конфликты на территории бывшего Советского Союза. В Абхазии, Южной Осетии и Приднестровье нерешенные, но при этом практически бескровные конфликты служат инструментом сдерживания правительств Грузии и Молдовы, а также хорошим поводом для российского вмешательства.
Возможно, Путин хочет добиться чего-то подобного и на Украине. Но прежние конфликты отличаются от нынешнего в одном важном аспекте: они основаны на истинном, глубоко прочувствованном этническом и религиозном расколе. Несмотря на то, что многие русскоязычные жители Донецка и Луганска презирают Киев и хотят добиться большей степени автономии, раскола, подобного расколу на Балканах, на Украине не существует.
Более вероятным исходом является военная диктатура, то есть подъем властей, которые опираются не на идеологию, а на «силу и патронаж», как объясняет Кимберли Мартен из Колумбийского университета. По мнению Мартен, военные диктаторы используют насилие и взятки, чтобы контролировать территории и денежные потоки — такая политика хорошо знакома Москве. В зонах конфликта, таких как восток Украины, влияние тех людей, которые имеют доступ к ресурсам, естественным образом растет. Посредники Кремля — такие люди, как Александр Бородай, российский менеджер по связям с общественностью и политический консультант, ставший теперь премьер-министром Донецкой народной республики — становятся чрезвычайно влиятельными.
Вопрос заключается в том, насколько далеко будет готов зайти Путин, если украинские войска одержат верх над ополченцами. В чисто военном противостоянии Киев, вероятнее всего, одержит победу, если у него будет достаточное количество времени. «Даже бездействие потребует от России вложения дополнительных ресурсов», — считает Марк Галеотти из Нью-Йоркского университета. Путину не удастся этого избежать. Игорь Коротченко, военный аналитик и редактор, тесно связанный с Министерством обороны, утверждает, что Россия может увеличить степень поддержки антикиевского ополчения, следуя примеру Америки, которая поддержала повстанцев в Сирии.
Вопрос заключается в том, насколько Запад готов к тому, чтобы ужесточить санкции против России. Очередной цикл угроз ужесточением санкций, за которым немедленно последовали заявления об отсрочках, не сулит ничего хорошего, заключают в издании.