Циничное отношение западной дипломатии к Путину усугубляет украинский кризис

Версия для печати
0
0
0

Президент России имеет все основания поддерживать прекращение огня в Донбассе, но если Запад продолжит неправильно истолковывать его мотивы, остается небольшой шанс, что это случится, считает обозреватель The Guardian Мэри Дежевски.

С тех пор как на прошлой неделе была согласована «дорожная карта» достижения мира на Украине, преобладающим в западных столицах настроением стал пессимизм, который пронизан цинизмом. Если условия соглашения о прекращения огня будут нарушены - это будет истолковано как доказательство того, что продолжению эскалации благоприятствовала Россия. Что бы ни случилось, виновата Россия - или, если быть точнее, президент Путин, продолжает автор статьи в The Guardian.

Любая мысль о том, что Москва может действительно хотеть мира на Украине, и должна быть готова идти на компромисс для достижения этой цели, исключается из расчета. И так политики продолжают неправильно истолковывать намерения Кремля, думая, что Москва выступает против любого урегулирования, с тех пор как президент Виктор Янукович сбежал из Киева, а Россия захватила Крым год назад.

Хрестоматийный пример упорства западной дипломатии – это поведение Саманты Пауэр, постпреда США при ООН. Так, выступая во вторник, Пауэр, которая является скорее протеже Джорджа Буша, нежели Барака Обамы, отреагировала на резолюцию, внесенную Россией в поддержку Минского соглашения, заявив, что она не стоит той бумаги, на которой написана.

«Прекратите вооружать сепаратистов, - кричала она. – Прекратите поставлять сотни единиц тяжелого оружия через границу в дополнение к вашим войскам. Прекратите притворяться, что вы не делаете того, что делаете. Россия подписывает договоры, но делает все, чтобы подорвать их. Россия отстаивает суверенитет государств, а затем делает вид, что границ соседей не существует».

Затем она спокойно проголосовала вместе со всеми остальными за эту резолюцию, отмечает автор.

В тот момент Пауэр вполне могла работать на совершенно определенную аудиторию: республиканское большинство в Конгрессе США, испуганных союзников НАТО в государствах Балтии и Польше и, безусловно, на прозападное правительство в Киеве, которые требует от Вашингтона продолжать гнуть свою жесткую линию. Но подобное публичное пренебрежительное отношение к России - с обвинениями, такими как «поставки сотен единиц тяжелого оружия через границу», которые не были обоснованы, несмотря на наличие средств наблюдения НАТО - вряд ли поощрит Москву к сотрудничеству.

Аргументы о том, что Россия вышла большим победителем после заключения последнего минского соглашения, в любом случае преувеличены. После присоединения Крыма на Западе решили, что долгосрочная цель Путина состоит в восстановлении советской или российской империи, и что, если Кремль не сможет или не захочет взять под контроль всю Украину, Москва установит прочное присутствие в Донбассе для того, чтобы сделать прозападную Украину неуправляемой. «Особый статус» региона, предусмотренный в Минским протоколе, рассматривается как усиление России. Как и тот  факт, что демаркационная линия предполагает отход большей территории  «сепаратистам», чем они получили в рамках предыдущих соглашений о прекращении огня.

Но это предполагает и определенную степень контроля России над повстанцами, которая также всегда преувеличивалась. И другие пункты соглашения можно рассматривать как резкое ограничение влияния России (за исключением Крыма, который не упомянут). Украина остается единым государством в своих нынешних границах. Юрисдикция Киева с точки зрения валюты, пенсий и большинства законодательных актов распространяется на территорию всей страны. Это то, с чем согласился Путин, и то, что, кстати, как он заявил, Россия будет поддерживать.

Те, кто настаивает на экспансионистских амбициях России или Путина должны также объяснить, почему Россия после аннексии Крыма не сделала то же самое в Донбассе, или почему Россия не оспаривает власть в Киеве. Идею о том, что цель Кремля, возможно, состоит в первую очередь в поддержании собственной безопасности России, а не в сохранении Украины внутри восточного блока или поддержании условного плацдарма в Донбассе, практически не берут в расчет.

Если главной целью России является безопасность, а не расширение, то из этого следуют два вывода. Во-первых, западные санкции и тактика запугивания, например, угроза поставок Киеву оружия, не сработают; они только усугубят положение. Во-вторых, интересы России будут заключаться в долгосрочном урегулировании и стабилизации на Украине, а не в продолжении или заморозке конфликта. Может это, возможно, объясняет, почему Россия взяла на себя обязательства по соблюдению минского соглашения - вместо того, чтобы обмануть Киев и Запад?

Заключенное в сентябре перемирие было сорвано не из-за того, что Россия «подорвала его», а потому что анти-киевские повстанцы и украинские правительственные войска не согласовали демаркационную линию, и потому что у обеих сторон были средства, чтобы сражаться дальше. Единственный способ, с помощью которого Россия могла бы повлиять на соблюдение условий соглашения о прекращении огня - вмешаться своими силами. И это, наверняка, понравилось бы Западу гораздо меньше.

Ставки на этот раз гораздо выше, потому что в США идут дебаты о поставках Киеву оружия - что, кстати, также дает украинскому правительству стимул для продолжения боевых действий. Если с победой повстанцев в Дебальцево на этой неделе будет установлена демаркационная линия, с которой все смирятся, то у перемирия еще может быть шанс сохраниться, как и у Украины - остаться единым государством.

Называть это победой России - смехотворно. Украина практически с каждым днем все больше ориентируется на Запад. Если минское соглашение продержится, то оно предоставит России возможность с достоинством принять формирование на постсоветской Украине независимого государства. Москва нуждается в небольшой доли дипломатической неопределенности, а не в грубых обвинениях в том, что она действует недобросовестно, резюмирует Дежевски.