The New Yorker: Уничтожение тонн продовольствия в России - не шутка, но пугающий сигнал из Кремля

Версия для печати
0
0
0

Россия, преследуемая воспоминаниями о голоде, сжигает свою еду, отмечает в материале для издания The New Yorker американо-российская журналистка Маша Гессен.

В волжском городе Самаре были уничтожены 114 тонн свинины, привезенной из Евросоюза по поддельным бразильским документам. За ними последовали более 200 тонн продуктов, включая сыр в Оренбурге, свинину в Санкт-Петербурге, нектарины и помидоры в Ленинградской области. И это все не шутки.

Обо всем этом в последние пару недель сообщили СМИ, которые в России относятся к числу авторитетных, то есть являются источниками, публикующими новости, о которых в Кремле хотят, чтобы их знали люди. В первую очередь, казнь еды была инициирована из Кремля.

Ответные санкции России, введенные год назад, предназначены для отправки двойного сигнала: "Мы вообще не нуждаемся в вашей еде" и "Россия победит, только если будет питаться продуктами, произведенными самостоятельно". Похоже, новые меры призваны укрепить впечатление решимости России сопротивляться продолжающемуся наступлению вражеских продуктов.

Вся история России XX в., возможно, лучше всего описывается через хронологию голода. Послереволюционный голод, искусственный голод при Сталине, истории о блокадном Ленинграде, продовольственный ад в начале и середине девяностых годов из-за задержек зарплаты.

Другой стороной этого исторического наследия является благоговейное уважение к еде, с которым был воспитан каждый советский или постсоветский ребенок. Избавление даже от уже несъедобных продуктов рассматривалось как нечто сродни преступлению. Непристойная природа нового закона подчеркивается требованием обязательной видеозаписи процесса уничтожения еды. Очевидно, что это антикоррупционная мера, но она отдает вуайеризмом.

Есть признаки, что россияне ошеломлены идеей уничтожения продуктов, но, похоже, что возмущение останется на бумаге или в интернете. Если СМИ удастся продавить в общественности идею сжигания продовольствия, это будет означать, что больше не окажется никакой слишком сумасшедшей, слишком пугающей, слишком отвратительной идеи для Кремля, которую он не был бы способен сделать законом.