Джозеф Стиглиц: "Европейский Союз на пути к уничтожению собственного будущего"

Версия для печати
0
0
0

Джозеф Стиглиц, лауреат Нобелевской премии по экономике и критик европейской политики жесткой экономии, рассказывает о причинах экономического неравенства в США  и Европе и его политических и социальных последствиях. 2 сентября французское издательство Les Liens qui Libèrent выпустило его новую книгу «Великий разлом», Le Monde представляет интервью с автором.

Le Monde: В вашей книге вы называете неравенство причиной кризиса 2007 года. Почему оно сейчас тормозит восстановление экономики?

Джозеф Стиглиц: Прежде всего потому, что оно зачастую является результатом парализующих экономику рент и монополий. И потому, что неравенство становится страшной ловушкой. Социальный лифт практически не работает для американцев из малообеспеченных классов, у которых есть лишь самая ограниченная медицинская страховка и почти нет доступа к образованию. Без роста доходов нет и роста потребления, что тормозит экономическое развитие.

До ипотечного кризиса расходы американских семей были искусственно и непомерно раздуты кредитами. Сейчас, когда этот рычаг исчез, мы видим нанесенный неравенством ущерб. Оно несовместимо со здоровым экономическим ростом.

Le Monde: Но ведь рецессия только обострила неравенства!

Д.Ф.: Да, но обманываться тут не стоит: неравенство вовсе не роковая неизбежность, а результат политических решений. В доказательство тому некоторым государствам удалось равенство с экономическим ростом, потому что они сделали из такой двойной задачи приоритетную цель.

Это относится к скандинавским странам, а также Сингапуру и Маврикию: они диверсифицировали экономику со ставкой на образованность населения. США можно было бы многое почерпнуть в этих примерах.

Le Monde: Вы призываете промышленно развитые страны и в первую очередь США инвестировать в инновации, инфраструктуру и образование. Как это сделать в условиях рекордных госдолгов?

Д.Ф.: Это очень плохое оправдание. В США реальные процентные ставки отрицательны, а в Европе они крайне низки. Условия еще никогда так не располагали к инвестициям. Тем более что эти самые инвестиции обеспечат устойчивый рост на ближайшие годы и дополнительные налоговые сборы, которые помогут сбалансировать государственные финансы.

Задолженность ради строительства будущего — вовсе не тормоз для роста. Наоборот, отказываясь от этого, мы подставляем под удар будущие поколения.

Le Monde: Что можно сделать для здорового роста в США?

Д.Ф.: Вариантов тут много: инвестиции в научные исследования, инфраструктуру и образование, расширение доступа американцев к высшему образованию. Введение минимальной зарплаты тоже кажется мне хорошим решением.

За последние годы прибыли росли непропорционально зарплатам. Подобный дисбаланс в распределении доходов является источником неравенства и ослабляет потенциальный рост.

Кроме того, исправить ситуацию можно было бы, сделав наше налогообложение более прогрессивным и равным. Спекулянт сегодня платит меньше налогов, чем трудящийся, и это совершенно ненормально.

Le Monde: Несколько слов о Европе. Позволит ли третий план помощи Греции выправить траекторию Афин?

Д.Ф.: Этот план — гарантия погружения Греции в долгую и болезненную депрессию. У меня нет на его счет оптимизма. Единственная хорошая новость в том, что Международный валютный фонд сейчас выступает за облегчение госдолга. Но это не помешало кредиторам Афин утвердить программу помощи, даже не заикнувшись об этом вопросе.

Le Monde: Почему долг настолько острый вопрос для Европы?

Д.Ф.:  По двум причинам. Первая — это замешательство. Долг воспринимается тут как тормоз для роста, хотя на самом деле он служит залогом будущего процветания, если идет на финансирование ключевых инвестиций. Европейцы забыли об этом.

Этому есть объяснение: часть правых на континенте распространяют истерию вокруг долгов для движения к социальному государству. Их цель проста: урезать периметр государств.

И это пугает. Запираясь в подобном мировоззрении, одержимости жесткой экономией и страхе перед долгом, Европейский Союз рушит свое будущее.