The New York Times: Почему Путину нравится Трамп

Версия для печати
0
0
0

По мнению The New York Times российский президент и американский миллиардер живут в мире мыльной оперы, управляемом эмоциями.

"Владимир Владимирович, война будет?" - задается вопрос в первом же кадре документального фильма "Миропорядок", показанного российским государственным телевидением в последние дни декабря. И в последующие два часа президент Владимир Путин, опираясь на политологов, дипломатов, конспирологов и вышедших на пенсию зарубежных государственных деятелей, пытается дать ответ.

Хотя российский лидер сопротивляется алармистским настроениям, аудитория фильма, тем не менее, убеждается, что если в ближайшие месяцы ничего не изменится, Большая война может оказаться неизбежной. И Кремль не собирается никого переубеждать: спустя несколько дней после выхода фильма в эфир была представлена новая стратегия национальной безопасности, которая назвала НАТО и США в качестве фундаментальных угроз будущему России.

"Миропорядок" - сильное выражение текущего мышления Кремля. Оно исходит из того, что мир находится на грани краха, хаотичного и опасного, когда международные организации неэффективны и являются заложниками амбиций и заблуждений Запада. Ядерное оружие представляет собой единственную гарантию суверенитета страны, который в том числе представлен как возможность и готовность сопротивляться гегемонистской повестки дня Вашингтона. Все делается для того, чтобы доказать центральную точку зрения фильма: Запад может говорить о ценностях и принципах, но этим он лишь маскирует реальную политику, направленную на мировое господство.

Фильм является вызовом широко распространенному мнению о том, что Путин это хладнокровный реалист и циник, который не верит ни во что кроме власти. В "Миропорядке" мы видим Путина в образе сердитого моралиста, который, подобно европейским популистам и радикалам третьего мира, ощущает мир через призму унижения и отчуждения. Как когда-то писал близкий советник Путина Владислав Сурков: "Мы похожи на все тех же парней с рабочих окраин, внезапно оказавшихся в деловом квартале города. Обороняемся - только бы не надули. Надуют обязательно, если и дальше будем пятиться и разевать рот".

Такой подход подпитывает недоверие и тенденцию смотреть на мир как на семейную драму, структурированную вокруг любви, ненависти и предательства. Именно эта чувствительность, а не реальная политика XIX в., объясняет большую часть политики Москвы в последние годы. В основе российской внешней политики лежит сентиментализм - тенденция рассматривать отношения между государствами как отношения между лидерами. Именно этот высоко персонализированный взгляд на мир помогает объяснить, почему Путин, человек, стремящийся победить Америку, является восторженным поклонником Дональда Трампа, "яркого и талантливого лидера", который обещает вновь сделать Америку великой.

Пристрастие Путина к Трампу не имеет ничего общего с традиционным предпочтением Кремлем республиканцев. Это также не может быть объяснено тем фактом, что Путин - физически крепкий, стареющий любитель оружия и антигейский консерватор - будучи американским гражданином соответствовал бы профилю типичного сторонника Трампа. И дело здесь не в тактических соображениях, что чокнутый миллиардер расколол бы Америку и заставил ее нелепо выглядеть.

Скорее всего, вызывающий недоумение энтузиазм Путина и Трампа коренится в том, что оба они живут в мире мыльной оперы, управляемом эмоциями, а не интересами. Возможно, Путин доверяет Трампу, потому что американский бизнесмен напоминает ему единственного настоящего друга президента России среди мировых лидеров, бывшего итальянского премьер-министра Сильвио Берлускони.

В "Миропорядке" много говорят о новых правилах и институтах, о Ялте и ООН, но идея фильма ясна: в мире, где господствует лицемерие, можно доверять только рассерженным аутсайдерам.