Le Point: 1917 год - время, когда союзники желали поделить Россию

Версия для печати
0
0
0

В то время как Путина обвиняют в политическом вмешательстве в дела Запада, французский историк Александр Жеваков напоминает о том, как страны Запада хотели разделить между собой Россию. Le Point побеседовал с автором монографии "Гражданская война в России".

- Le Point: Какова была реакция Запада на российскую Февральскую революцию 1917 года?

- Александр Жеваков: Союзники и их штабы сильно испугались, что Россия выйдет из Первой мировой войны. Поэтому Париж и Лондон отправили миссии во главе с социалистами, такими как Альбер Тома, чтобы убедить нового российского председателя Временного правительства Керенского не уходить с Восточного фронта.

 - Но в ноябре 1917 года уже совсем другая музыка, к власти пришли большевики...

- Что делать? Союзники не признают этих людей, но цель остается той же: большевики не должны подписать сепаратный мир с немецким врагом. Париж, Лондон, Вашингтон спешно отправляют других полномочных представителей, которые ведут параллельную дипломатию. Со стороны красных возникает раскол. Вести переговоры с союзниками - является это изменой или нет? Некоторые считают, что этого делать не надо, что революция победит своими силами и средствами, но Троцкий сделал вид, что возвращается в игру союзников, которая сулила всевозможную финансовую и военную помощь за то, чтобы Россия не подписывала договор с Берлином. Все же Брест-Литовский сепаратный мирный договор с Германией был подписан 3 марта 1918 года, этот мир Ленин признал позорным, но революции нужна была передышка и глоток кислорода.

- Помощь, оказанная российскому белому движению, не помешала союзникам заранее, в большом секрете поделить между собой часть России...

- В декабре 1917 года на заседании межсоюзнического Совета французы и англичане хотели снова проделать с Россией то, что они уже сделали с Османской империей в своих тайных соглашениях Сайкса-Пико. Полностью в этом духе Лондон, который мечтал об Индии и о нефти, приписал себе Кавказ, в то время как Париж, который был связан с Румынией и имел угольные и железнодорожные интересы на Украине, оставил за собой эту страну, а также Бессарабию.

В своей книге я опровергаю тезис, распространяемый коммунистами, согласно которому Гражданская война была развязана военной иностранной интервенцией, союзом капиталистов, которые были против возникновения революции. На самом деле Гражданская война 1917 года началась с ноября 1917 года механически. Для Ленина надо было пройти через нее, чтобы навязать большевистские идеи, методы не имели значения.

Пообещав ввести войска в поддержку российского белого движения, французы взяли на себя обязательства только на юге, который их интересовал: они пообещали 12 дивизий, но послали только 2, к тому же речь шла большей частью о греческих и турецких солдатах.

Англичане оккупировали север, так как они стремились взять под контроль подступы к Финскому заливу и приблизиться к странам Балтии, чтобы там противостоять немцам. Не забудем об американцах: 5 тыс. из них сражались на северо-западе, в то время как 9 тыс. солдат были отправлены в Сибирь, в основном это были парни из Мичигана, которые, видимо, лучше могли выдерживать холода, а также 3 тыс. инженеров, которые должны были привести в исправность Транссибирскую магистраль, становой хребет, который позволял контролировать всю Сибирь.

Союзники не верили в победу белого движения в России.

- Каким был впоследствии взгляд СССР на эту иностранную интервенцию?

Советский режим вменил в вину Франции, Великобритании и США развязывание Гражданской войны. В то же время со стороны российского белого движения поступали упреки в адрес союзников - якобы они были ложными друзьями, которые не сдержали ни одного обещания. После падения Берлинской стены националистическая школа снова заняла эту позицию: союзники преследовали только свои собственные интересы.

- А что думает об этом периоде Путин?

- Насколько мне известно, он никогда прямо не высказывался о вторжении иностранных государств. По "Большому террору" и Гражданской войне он предпочитает занимать позицию, основанную на консенсусе: это была трагедия для всего мира, нужно забыть об этом периоде под предлогом примирения.