Foreign Policy: Довольно истерик, Владимир Путин - не суперзлодей, а Россия - не глобальная угроза

Версия для печати
0
0
0

Россия не представляет собой ни глобальную угрозу, ни умирающую сверхдержаву, настаивает Foreign Policy.

Американская истерия вокруг президента России Владимира Путина нарастает, и нет никаких оснований думать, что в ближайшее время это лихорадочное настроение возьмет паузу. На данный момент она лишь косвенно связана с обвинениями в том, что Путин сделал президента Дональда Трампа своей "марионеткой", или что Трамп или генеральный прокурор Джефф Сешнс и немалое число других членов администрации находятся в сговоре с российскими олигархами.

Пока вы были зациклены на историях о подрыве Россией американского общества посредством психологической войны, вы, возможно, упустили из виду то, что Россия расширяет свое влияние в Сирии. И провоцирует Японию. И вмешивается в дела Англии. Сеет "хаос" на Балканах. И в странах Балтии. И на Украине. И может вторгнуться в Белоруссию. И в Финляндию. А если этого недостаточно, то у Путина есть "генеральный план" свержения всего европейского и мирового демократического порядка. Мы могли бы отступить и произнести: "Сегодня Россия правит миром".

Учитывая эту преобладающую в американской политической полемике претенциозность, граждане и эксперты справедливо обеспокоены возможным геополитическим соперничеством с Россией. Но так ли на самом деле грозен и повсеместен режим Путина, каким его представляют? Западные эксперты в своих комментариях по вопросу амбиций внешней политики Кремля делятся, как правило, на два противоположных лагеря с разными отправными точками: одни отталкиваются от внешней политики России, другие - от внутренней. В своих оценках и выводах обе стороны склонны к преувеличению, хотя и в разных направлениях. Так же бесполезно пытаться понять реальные российские амбиции или реагировать на них.

Первый лагерь объединяет образ Путина с Адольфом Гитлером, кажется, что западным экспертам доставляет удовольствие делать такой гибрид. Данная точка зрения изображает Россию в качестве главной угрозы либеральной демократии: страшная, агрессивная, экспансионистская и реваншистская реинкарнации Советского Союза во главе с Путиным, олицетворяющим наихудшие проявления авторитаризма. Этот лагерь косвенным образом диктует необходимость военного противостояния, любые менее радикальные меры, включая экономические санкции, по их мнению, сродни слабовольной политике умиротворения нацистов в стиле Чемберлена.

Противоположный лагерь привлекает сторонников понятия "Умирающий медведь". Его подход ставит под сомнение исходящую от России угрозу и предсказывает застой, коррупцию и упадок. Некоторые приверженцы лагеря "Умирающего медведя" считают агрессию России во внешней политике, в том числе вторжения на Украину и в Сирию, не более чем попыткой Путина отвлечь патриотически настроенных граждан от убогости собственного существования и поспособствовать их объединению вокруг идеи патриотизма, поскольку он не может обеспечить законность деятельности, ассоциировавшуюся с движимым заоблачными ценами на нефть экономическим ростом начала 2000 гг.

В то время как первый лагерь призывает к конфронтации, "Умирающий медведь" говорит о выборе между управлением или социальной изоляцией, а то и выходом из боя: зачем принимать Россию всерьез, если она в любом случае обречена? Позицию лагеря "Умирающего медведя" отражают пренебрежительные публичные заявления президента Обамы о том, что Россия это, в лучшем случае, "региональная держава", "слабая страна", которая ничего достойного "кроме нефти, газа и оружия" не производит, и что ее международные вмешательства мотивированы "не силой, а слабостью".

Реальность, разумеется, находится где-то между этими двумя крайностями. Россия не является, как многие боятся, глобальной угрозой, но и на развал не обречена. Геополитическая мощь России действительно сдерживается демографической, экономической, социальной и политической слабостью, но они не настолько критичны, как их часто представляют. Сегодня уровень здоровья и продолжительности жизни россиян выше, чем когда-либо. Несмотря на то, что уменьшение количества женщин детородного возраста предполагает долгосрочный демографический спад, благодаря превосходящей смертность рождаемости в России недавно, впервые с момента краха коммунизма, был зарегистрирован естественный прирост населения.

С экономической точки зрения рубль стабилизировался после обвала в конце 2014, а рецессия 2014-2015 гг. статистически завершена. Однако не все еще трудности остались позади, так как снижение цен на нефть ведет к уменьшению государственных доходов, а в обозримом будущем и частных инвестиций, что будет неизбежно означать застой и медленный рост. И экономика, в конечном счете, ограничивает геополитические варианты.

Поэтому, несмотря на высокий уровень вмешательства в дела США, в обозримом будущем Россия готова продолжать выкарабкиваться, а экономическая и демографическая стагнация будет сдерживать ее благородные геополитические цели. Неудивительно, что в 2020 г. Россия будет больше похожа на саму себя в 2012 или 2016 г., а не на экспансионистский Советский Союз 1944 или разваливающийся Советский Союз 1991. Таким образом, внешнюю политику США в отношении России не следует основывать ни на милитаризации и конфликтах первого лагеря, ни на предлагаемой "Умирающим медведем" социальной изоляции, а на уважительном подходе, признающем взаимозависимость различных стратегических интересов России, которые вполне могут противоречить вашингтонским.

Учитывая то выдающееся положение, которое Россия занимает в американском политическом дискурсе, необходимо проводить трезвую оценку как ее возможностей, так и ограничений. Россия не является ни безжалостной силой, ни умирающей державой, как ее время от времени изображают. Хорошо аргументированная политика и сотрудничество с Россией начнутся с подавления истерии, которая продолжается достаточно долго, чтобы это признать.