Project Syndicate: Французская политическая катастрофа дает шанс Марин Ле Пен

Версия для печати
0
0
0

Писатель и философ Бернар-Анри Леви в материале для Project Syndicate выделяет три черты современной французской политики.

Аналог "голодных игр" во французском избирательном цикле сперва начался среди левых. Президент Франсуа Олланд был отвергнут своей Социалистической партией. Премьер-министр Олланда, Мануэль Вальс, стал вторым блюдом на банкете каннибалов.

К тому времени труп одной из двух главных партий Франции уже не просто лежал на спине, но достиг весьма заметного состояния разложения. Сегодня, в тот самый момент, когда ждешь, что кандидат в президенты расскажет стране что он думает о Дональде Трампе, Владимире Путине и исламских радикалах, кандидат от Социалистической партии, невзрачный Бенуа Амон, не находит ничего лучшего, чем поговорить о легализации марихуаны, красном шламе и эндокринных дизрапторах.

Справа катастрофа вот-вот достигнет своего апогея. Сначала из гонки выбыл бывший президент Николя Саркози. Бывшего премьер-министра Алена Жюппе, которого большую часть прошлого года уже называли практически президентом, отвергли как раз те, кто его так обожал. Когда вокруг Франсуа Фийона, человека, который его победил и стал кандидатом от партии Республиканцев, разразился скандал, у Жюппе сдали нервы: 6 марта он окончательно отказался от участия в выборах. Фийон ещё недавно был явным фаворитом, получившим на праймериз четыре миллиона голосов, а теперь устроил настоящее представление: партия бунтовщиков пытается отстранить его от выборов. Множатся схемы, увёртки, расчёты и сделки, и всё это с учётом опросов, интерпретируемых римскими гаруспиками нового времени. Ещё один труп.

Но самое худшее в этой картине - это мы, граждане и избиратели, причём все и каждый из нас. Наше новое и странное отношение к политике, как видно из сложившегося положения, можно суммировать в трёх понятиях.

Канкан. Каждую среду мы хватаемся за новый выпуск Le Canard Enchaîné, сатирического еженедельника, чей мятежный юмор раньше служил кормом для эксцентриков слева и справа, а теперь стал повседневным языком политики. Когда-то чтение газеты, согласно Гегелю, было утренней молитвой философа. А теперь чтение этой конкретной газеты утоляет ненасытный аппетит электората к шутовству. С каким сардоническим предвкушением французские читатели ждут новостей об аморальных деяниях политиков, победивших на выборах, и их соперников! С каким жадным наслаждением мы поглощаем еженедельную дозу коррупции, гнили и скандалов! Какое унылое разочарование и внезапную потерю интереса к жизни мы чувствуем, если вдруг никаких подобных новостей нет.

Спектакль. Вместо взвешенных суждений, мы видим бесконечные, фривольные комментарии на тему тысячи и одного поворота в предвыборном чемпионате. Когда-то СМИ освещали спорт, как будто это политика. А теперь политические комментарии напоминают спортивное вещание. "Анализ матча" стал моделью для политических рассуждений. В почтенной стране, которую Маркс называл идеальной политической нацией, политика стала разновидностью футбола, со своими командами, фанатами, судьями и лучшими бомбардирами.

Равенство. Стремление к равенству когда-то было благороднейшей из страстей; в этой страсти была мечта о создании подлинного гражданского общества и, как следствие, достойной политики. В нынешнем эгалитаризме ничего этого нет, есть только толпа, медленно приближающаяся к моменту обретения окончательной власти и выступающая не за равенство общих интересов, а за равенство в недовольстве, унижениях, зависти и коррупции. Ещё одна катастрофа. Ещё одно заблуждение. От искупительного эгалитаризма до равенства возможностей в ворчании и сведении счётов - мы прошли путь, который ведёт общество от жизни к смерти.

Как бы пугающе это ни звучало, но сегодня Франция оказалась именно здесь: не просто в кризисе, но на последнем этапе того, что великий антифашистский историк Марк Блок называл в 1940 г. "странным поражением" своей страны. Тем временем, ждущая своего часа и побуждаемая богинями мести, появляется фигура, которая воплощает в себе классическое понимание ужасного рока: Марин Ле Пен.